ДЕЛО, КОТОРЫМ МЫ ЗАНИМАЕМСЯ
Стертые границы документалистики. "...Так как я не красноречив и даже
не великий писатель, то, не рассчитывая на свой стиль, я стараюсь собрать
для своей книги факты"1. Стендаль, которому принадлежат эти слова, в силу
своего истинного величия мог позволить себе подобное кокетство. Нам же
следует точно знать наше место в литературе, чтобы работать на уровне
предъявляемых к журналистике требований и не искать снисхождения читателей
по части художественной. Тем более что за последние десятилетия
документалистика, обретя невиданную популярность, стала успешно
конкурировать с беллетристикой. Явление это феноменальное, - впрочем, ему
есть, вероятно, объяснение, - и не учитывать его нельзя.
Что сегодня читают и смотрят в мире? Мемуары Г. Жукова, "Аэропорт" А.
Хейли, "Дневные звезды" О Берггольц, "Ярче тысячи солнц" Г. Юнга, "Брестскую
крепость" С. Смирнова, дневник А. Франк, "Солдатские мемуары" К. Симонова,
"Ледовую книгу" Ю. Смуула, "Обыкновенное убийство" А. Капоте, "Павшие и
живые" в театре на Таганке, "Закон Паркинсона" и публицистику У. Тойфлера,
"Обыкновенный фашизм" М. Ромма - список можно продолжить. Кино, театр,
телевидение "ударились" в документалистику. Изобретен метод "скрытой
камеры", который называют еще "подглядыванием в замочную скважину", что
более характерно для натурализма, нежели для реализма, но это тот самый
нормальный перегиб, свидетельствующий о том, что процесс идет, явление имеет
место. Художники куда чаще, чем прежде, предпочитают "Девочке с персиками"
героиню труда Имярек в яблоневом саду. Композиторы пишут документальные
оперы. На сцене МХАТа горят мартены, еще чуть-чуть, и актеры, играющие в
"Сталеварах", будут выдавать готовую продукцию. И прозаики, прекрасно
чувствуя новые веяния, стали рядить добрую, старую беллетристику в
документальную тогу, ища более надежный и короткий путь к читателю. В.
Богомолов снабжает повесть "В августе сорок четвертого..." вымышленными
документами, сделанными "под" реальные, Е. Евтушенко пишет "Братскую ГЭС",
В. Солоухин - "Каплю росы" и "Владимирские проселки", А. Вознесенский
предваряет стихи документальными прозаическими вступлениями и комментариями,
приближая поэзию к "факту".
Чем вызвана документализация литературы и искусства? Трудно назвать все
причины, но кое-какие позволю себе отметить.
Во-первых, изменился читатель. Вырос его интеллектуальный уровень,
читатель стал образованнее, культурнее, он может во многом разбираться сам,
только ему нужно дать документ, информацию - дать пищу для ума. В силу
именно этой причины наметилась "всеобщая тяга к объективности"2, как
сформулировал явление публицист и переводчик Л. Гинзбург.
Во-вторых, нельзя не учитывать научно-технической революции, которая
привела к развитию средств связи, к совершенству киноаппаратуры,
магнитофонов, фото- и телеаппаратуры. Все это не только способствует
фиксации событий, но и буквально толкает к этому, дает необычайный
фактический материал, делающий фантазию бессмысленной, а обилие острейших
жизненных ситуаций и сюжетов - фактом.
В-третьих, если характерным признаком документализма было когда-то, по
выражению Е. Дороша, "писание с натуры", то, возможно, сегодняшняя "всеобщая
документализация" есть нормальное и естественное развитие реализма как
творческого метода? То есть в сравнении с "минувшим реализмом похожести"
нынешний реализм должен быть "документальным"? Впрочем, это теоретический
вопрос, в дебри которого лезть не имеет смысла, но и не наметить его тоже
нельзя: а вдруг кого-то толкнет на размышления!
В-четвертых, читатель в какой-то степени "изголодался" по дневникам и
документальным свидетельствам о временах и исторических событиях
малоизвестных и некогда даже скрытых. Целое поколение людей еще не забыло
войну. а сколько молодых граждан проявляют интерес к прошлому... Какова
судьба десанта в Керчи, кто такой партизанский легендарный "Батя", каковы
подробности Нюрнбергского процесса, как действовал в тылу врага Кузнецов,
каким образом удалось спасти "золотой эшелон" во время гражданской войны -
сколько тайн, вынужденных секретов становятся сегодня явными!
Что же получается? Авторитет и сила документа привели к тому, что даже
"чистые" прозаики не могут устоять перед искушением замаскировать
беллетристику "под" документ. Отсюда сделаем предварительный вывод о том,
что границы между прозой и журналистикой стираются. Не только рядовому
читателю, но и летературоведу, думается, не всегда легко распознать, имеет
ли он дело с рассказом или очерком, поскольку проза может основываться на
реальном факте, а очерк - не пренебрегать вымыслом.
Что же волнует современного читателя? Его волнует не то, какими
средствами пользуются литераторы, а к какому результату приходят. Старый
спор о "допустимой степени художественного обобщения", как говорят
специалисты, то есть спор о величине вымысла, возможного в очерке, сегодня
не кажется мне актуальным. Важно другие: верит или не верит читатель в то, о
чем повествует автор. если верит, ему безразлично, как называется публикация
- очерком или рассказом.
У Л. Н. Толстого в "Войне и мире" есть сцена, в которой действуют
исторически реальные герои - Кутузов, Барклай, Багратион и другие - и герои
вымышленные, например девочка, сидящая на печке во время знаменитого Совета
в Филях. Что это такое с точки зрения жанра? Кутузов - художественное
осмысление реального образа, девочка - художественный образ в чистом виде,
всего лишь претендующий на реальность существования. А в итоге? Достоверный
сплав, которому мы, читатели, верим.
Можно продолжить перечень авторов из далекого и близкого прошлого,
заложивших основы подобной литературы. В этот перечень вошли бы А. Радищев с
"Путешествием из Петербурга в Москву", А. Пушкин с "Капитанской дочкой", Ф.
Достоевский с "Записками из мертвого дома", Г. Успенский с "Нравами
Растеряевой улицы", А. Чехов с "Островом Сахалин", А. Гончаров с "Фрегатом
"Паллада", Д. Рид с "10 днями...", А. Серафимович с "Железным потоком", Д.
Фурманов с "Чапаевым", А. Макаренко с "Педагогической поэмой", Н. Островский
с "Как закалялась сталь", А. Фадеев с "Молодой гвардией", Б. Полевой с
"Повестью о настоящем человеке", В. Овечкин с "Районными буднями" и т. д.
Беллетристика все это? Документалистика? Волнует ли нас, читателей,
мера вымысла в подобных произведениях, если степень их достоверности выше
всяких "норм"?
"Начиная с Мертвых душ Гоголя и до Мертвого дома Достоевского, - писал
Л. Толстой, - в новом периоде Русской литературы нет ни одного
художественного произведения, немного выходящего из посредственности,
которое бы вполне укладывалось в форму романа, поэмы или повести"3.
Л. Толстой, вероятно, имел в виду традиционную форму, но, к сожалению,
не развил мысль дальше и не сказал, по какой причине в нее не укладывались
прозаики и поэты. Будет ли натяжкой, если предположить, что именно обращение
к документу мешало им "уложиться"? А если шире, то стремление к высокой
степени достоверности произведений, которая достигается за счет
максимального приближения к реальной жизни? Во всяком случае представленный
перечень имен и произведений (как понимает читатель, далеко не полный)
свидетельствует, во-первых, о возможности такого предположения, и,
во-вторых, о давних и прочных традициях обращения русских литераторов к
документу.
Нет, не сегодня родилась - не знаю, право, как лучше назвать -
документальная проза, или художественная документалистика. В силу
определенных исторических причин она могла иметь взлеты и падения, стало
быть, надо считать, что нынче документалистика всего лишь возродилась. Не на
пустом месте, а имея свои законы и традиции, сложившиеся давно.
В. Шкловский прав, когда говорит, что "деятели искусства опираются на
творческий опты предшествующих поколений. на существующую форму, наследуют
их. Но в старой форме не всегда можно выразить новое содержание. Тогда и
возникают поиски новой формы, способной выразить новое содержание. Старая
форма не остается неизменной, а видоизменяется, новаторски развивается,
обогащается. Действительные причины этих поисков всегда коренятся в новом
содержании"4.
Почему появилась в нашем обществе потребность в новом содержании
документальной литературы, мы уже говорили. Популярность такой литературы
несомненна. Печально лишь то обстоятельство, что, увлекаясь теоретическими
спорами о месте и значении художественной документалистики, далеко не все
очеркисты ощущают свою органическую связь с беллетристикой, из-за чего не
используют великого наследия прошлого.
Добавлю к сказанному, что лично мне глубоко импонирует отношение к
прозе как к родственному литературному виду. Подобно тому как на стыке двух
наук совершаются наиболее выдающиеся открытия - а "зеленая улица" сегодня
лежит непросто перед физикой или химией, но перед астрофизикой, биохимией,
геофизикой и т. д. - подобно этому, быть может, на стыке прозы и
документалистики и рождается новый вид литературы, способный обеспечить
истинный расцвет, дать наивысший уровень достоверности и точно
соответствовать возросшим требованиям современного читателя.
Комментариев нет:
Отправить комментарий